Родина Достойных Людей

Помню вот, как-то тысячу лет тому назад в одной маленькой западно-африканской стране произошел переворот. Пардон, народно-освободительная революция. Основной движущей силой народоосвободителей являлся десяток капралов местной армии, имевший предводителем своим огромного лилового негра в звании то ли капитана, то ли и вовсе лейтенанта. По забавному стечению обстоятельств, капитан закончил когда-то Рязанское училище ВДВ. Этот факт его биографии во многом и предопределил ход дальнейших событий. Фамилия его была какая-то французская. Скажем, Депре или Дюбуа. Ну, пусть будет Депре.

Первым делом пылкие революционеры празднично отужинали низложенным президентом, закусив фельдмаршалом, премьер-министром и случайно подвернувшимся под руку министром просвещения. Хочется верить, что причины, побудившие их совершить столь неординарный во всех смыслах поступок, лежали вне плоскости туземных предрассудков и первобытных суеверий. Хочется верить, что капралы сожрали своих незадачливых предшественников исключительно из политических соображений, с целью оградить себя в будущем от властных притязаний со стороны бывшей элиты.

Вторым делом бравые афрокапралы, недолго думая, переименовали страну. Новое название государства в русском переводе звучало скромно и одновременно со вкусом: «Родина Достойных Людей». Респект, как говорится, и уважуха. Заметьте, не стали называть в лоб: «Родина достойных капралов», а высказались тактично и иносказательно. Правильно. Кому надо, тот поймет и прочитает между строк.

Третьим делом лиловый капитан Депре, вспомнив золотые рязанские денечки, объявил о своей твердой приверженности делу социализма. И тут же вылетел в Москву за запчастями к четырем танкам Т-34 – бронированного кулака вооруженных сил новообразованной Родины Достойных Людей. Ну и, если повезет, соляркой заодно разжиться, пшеничкой, картошечкой, тушеночкой, сахарком… Президент-то хотя и жирный был кабан, но, к сожалению, всего один, и он быстро закончился. А население уже желало попробовать на зуб каких-нибудь народно-освободительных преобразований. Иначе говоря, «достойные люди» просили у правительства кушать. Знаете, принимая во внимание раскованные кулинарные нравы, царившие на Родине Достойных Людей, это был для правительства вопрос отнюдь не праздный.

В Москве стоял вьюжный февраль. Самолет капитана Депре садился в метель. На взлетном поле застыл почетный караул и духовой оркестр московского гарнизона. Все честь по чести, официальный визит по полной программе. Встречать дорогого гостя приехало несколько членов политбюро. И вот стоят, значит, наши верные ленинцы, одетые по тогдашней комичной моде — то есть в драповые шушуны с мерлушковыми воротниками и прикольные шапки-пирожки. Ждут и, несмотря на теплые кальсоны с начесом, зябко ежатся от холодного, пробирающего до костей зимнего ветра.

Наконец самолет подрулил в условленное место, остановился у трапа с ковровой дорожкой, грянул торжественный марш. Дверь открылась. Сей же миг ленинцы сразу и бесповоротно охуели. И, ребята, было от чего! По трапу спускалась огромная иссиня-черная горилла в камуфляже, рейнджерском берете, десантных говнодавах, и желтом брезентовом плаще под ремень. На ремне болталась гигантская кобура с хер его знает каким оружием внутри. Это был натуральный Кинг-Конг в ботинках.

Когда Кинг-Конг ступил на московскую землю, даже по телевизионной трансляции стало заметно, что верные ленинцы мальца подобосрались. Дело тут в следующем. По странному для всякого нормального человека этикету, заведенному еще Л.И. Брежневым, с приехавшим в гости братским лидером следовало страстно, взасос целоваться. Как бы демонстрируя ему тем самым радушие и радость от встречи. Предписывалось ли при этом еще подрабатывать языком — не знаю, врать не буду. Но целоваться, и целоваться искренне, а не отбывать номер надо было обязательно. Ребята, знаете, одно дело делать это с приятным на ощупь товарищем Янушем Кадаром или с гладеньким и всегда хорошо пахнущим товарищем Эрихом Хеннекером… Даже с надменным и цыганистым товарищем Никалау Чаушеску или с похожим на небритую мартышку в платке Ясиром Арафатом — еще куда ни шло. Но с двухметровым негром, лично съевшим кабинет министров в полном составе?! Как это, интересно, соотнести с Моральным кодексом строителя коммунизма?

Экзотический красавец капитан Депре, громыхая бутсами, маршировал по бетону аэродрома. На ходу он отдавал честь встречающим и широко улыбался им ужасной улыбкой закоренелого каннибала. Казалось, между его белоснежных клыков еще можно было разглядеть застрявшие в них фрагменты бывшего президента страны, известной ныне как Родина Достойных Людей. Ленинцы толпились робкой кучкой и незаметно подталкивали друг дружку вперед. Они напоминали детей из сказки, которые заблудились в лесу и вдруг попали в пещеру к людоеду-великану.

Повисла неловкая пауза. Тогда, раздвинув соратников, на гориллу вышел отважный, беззаветно преданный делу Коммунистической партии товарищ Воротников. Горилла радостно сграбастала старикашку своими лапищами, приподняла над землей, всего его облапила и по рязанскому обычаю троекратно сочно жахнула в протезы. На мгновение показалось, что пылкий мавр засосал голову товарища Воротникова целиком, вместе со слуховым аппаратом и шапкой-пирожком. Телевизионная камера, которая снимала все это историческое событие сбоку, успела передать выражение тоскливого ужаса, застывшее на сморщенной как куриная гузка морде товарища Воротникова.

В кремле Михаил Сергеевич Горбачев, увидев перед собой этакую тушу, тоже, конечно, мальца подобосрался. А капитану Депре уже пришелся по душе демократический обычай Больших белых отцов запросто целоваться взасос с первым встречным ниггером. Простодушный десантник широко расставил грабли, которые в размахе своем легко перекрыли бы футбольные ворота, и ринулся на Генерального секретаря, намереваясь зацеловать того до смерти, но добыть для Родины Свободных Людей пару вагонов консервированной свинины. Однако хитроумный Михаил Сергеевич ловко пресек эти поползновения. Он вовремя перехватил правую граблю людоеда и, навалившись на нее всем телом, энергично потряс, крепко сжимая обеими руками. Слегка разочарованный капитан Депре так и застыл в полупоклоне, трогательно свернув мясистые синие губы дудочкой.

****

Через пару лет в маленькой стране на западе Африки произошел реакционный путч. Друг советского народа, капитан Депре (к тому времени уже бригадный генерал), был съеден путчистами на торжественном обеде по случаю удачного исхода их предприятия. К столу бывшего рязанского курсанта подавали с красной фасолью и кетчупом «Хайнц» — спонсором контрреволюции выступил американский империализм.

стянуто

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *