Номинанты на Премию Дарвина

Напоминаю, Премия Дарвина (Darwin Awards)  – это виртуальная премия, ежегодно присуждаемая лицам, которые наиболее глупым способом умерли или потеряли способность иметь детей и, таким образом, забрали свой вклад из генофонда человечества, улучшив его. Обязательным условием получения премии является полное отсутствие прямых потомков.

Эта история вполне могла повлечь номинирование участников на нее.

Что будет, если бросить лом в унитаз поезда на полном ходу?

Этот вопрос, поднятый однажды, заботил многих. Сначала, мы вместе со знакомым железнодорожником Евгением Баргиным травили байки на этот счет и весело смеялись во время застолья над изумленными гостями. Потом кто-то всерьез упрекнул его за ненаучный подход, и требовалось доказательство, что произойдет страшное. Что действительно произойдет нечто…

  
   Итак, мы отправились на запасной путь. Вблизи вокзала ставить опыты не рискнули, зато на разъезде Топляки нашли и хороший ровный участок для разгона состава, и собственно объект опыта – древний купейный вагон на 36 посадочных мест, с гербом СССР на борту. В качестве локомотива использовали не менее антикварный маневровый тепловоз. Хотелось бы, конечно, собрать состав помощнее, но толкач от товарняка отцеплять не стали – ему оставался час до отправки.
   Итак, в кабину тепловоза полез машинист Степаненко. Мы с Евгением с комфортом устроились в сортире прицепленного купейного вагона. Заготовили обрезок трубы, лом и черенок от лопаты, чтобы все это бросить в унитаз. Женька вручную перевел обе стрелки, ведущие на прямой участок и соединяющие пути со следующим большим разъездом.
   – Что, выпьем перед полетом? – спросил он, вовсю хлебая самогонку.
  Пьяный проводниик в принципе не так опасен, как пьяный машинист, но когда на душу взял алкоголь и машинист, мне стало жутко, и я тоже выпил стакан.
   Рафаил Степаненко завел мотор. Состав тронулся так, что заскрежетали проскальзывающие диски. Маневровый тепловоз сумел разогнаться только до семидесяти километров в час, хотя по субъективным ощущениям были все сто сорок.
   – Ну… С Богом!!! – перекрестился Евгений, закладывая в дальняк черенок от лопаты и нажимая педаль.
  Послышался треск. Проводник согнулся от удара педалью по ноге. Что-то загрохотало под полом и стихло.
   – Пронесло, – я отер пот со лба и ждал самого страшного.
   – А теперь! – проговорил обрадованный и вошедший в роль великого испытателя Баргин. – Наш смертельно опасный номер! Бросание лома в унитаз поезда на полном ходу!!!
   Я вышел из сортира и встал в проеме одного из купе. Женек вложил лом в унитаз, отошел к двери туалета. Теперь вместо того, чтобы нажать на педаль, он ударил по ней обрезком трубы…
   Раздался страшный гром, как будто несколько десятков автомашин столкнулись друг с другом на полном ходу. Вагон затрясло, закачало, трещали полы, все гремело и вибрировало. Завизжали тормозные колодки, и состав начал остановку. Мои ноги болели, потому что снизу я получал методичные удары от подпрыгивающего вагона. Баргин все это время забористо матерился, держась за столик в купе.
   – Обошлось!!! – закричал я, когда поезд смерти наконец-то остановился.
   – Твою мать, могли и под откос пойти! – Женька наконец протрезвел.
   – Ну что, естествоиспытатели, живы? – спросил отважный Рафаил Степаненко, влезая в тамбур.
   При осмотре туалета, мы обнаружили, что унитаз раскололся, пара крепежных ушек сломалась, остальные выворотило с болтами. Педаль выпала из расщелины и погнутая валялась рядом.
   Зато самый главный сюрприз нас ожидал при выходе из вагона. Один колесный диск на задней платформе деформировался, соседнего с ним вообще не было на месте, торчал только повисший ремень генератора.
   Несколько бетонных шпал раскрошилось, рельсы по той стороне, где проехало деформированное колесо, напоминали гигантский напильник – все в насечках и выбоинах. Общая сумма ущерба, нанесенного железной дороге, составила миллион рублей. Но разбирательства не состоялось. Мы, все вместе, дружно, замазали шпалы цементным раствором, закрутили покрепче рельсы, аварийный вагон вернули в тупик. Вообще говоря, он уже как минимум десять лет не эксплуатировался, поэтому никому не было дела до его неисправности. Лома, кстати, так и не нашли.

(Ц)ельнотянуто здесь

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *